Книжный клуб «Поэзия вне себя»

Центр Вознесенского запускает четвертый сезон книжного клуба: он посвящен выходу поэзии за пределы собственных границ.

Начиная с конца XIX — начала XX века стихотворение перестает существовать исключительно как текст, написанный или напечатанный на бумаге, и начинает осваивать другие формы: голос, звук, изображение, жест, пространство, перформанс и цифровые медиа.

Мы начнем с европейского модернизма и исторического авангарда — рассмотрим эксперименты со звуком, визуальной формой, типографикой и разрушением синтаксиса, поговорим про визуальную и конкретную поэзию, а после перейдем ко второй половине XX века, когда стихотворение окончательно выходит в пространство перформанса и концептуального искусства. Здесь текст может принимать форму списка, инструкции, документа или архива.

1. Поэзия становится языком
26 сентября, 14:00

Сергей Бирюков — поэт, исследователь русского авангарда, основатель и президент Международной академии зауми, ведущий научный сотрудник МГЛУ.

Читаем: Велимир Хлебников, Алексей Крученых / Филиппо Тамазо Маринетти, Хуго Балль

Что происходит, когда поэзия перестает описывать мир и начинает создавать собственный язык? На первой встрече мы поговорим о русском и итальянском футуризме и зауми — самых радикальных художественных экспериментах XX века.

2. Поэзия становится изображением
3 октября, 14:00

Егор Зайцев — поэт, переводчик, перформансист, автор книг художника и публикаций в сетевых изданиях.

Читаем: Ильязд, Василий Каменский / Стефан Малларме, Гийом Аполлинер

На этой встрече стихотворение перестанет быть линейным текстом и превратится в изображение, объект и архитектуру страницы. Мы посмотрим, как авангардисты сделали книгу самостоятельным произведением искусства, а типографику — частью поэтического высказывания.

3. Поэзия становится звуком
17 октября, 14:00

Читаем: Александр Туфанов, Велимир Хлебников, Алексей Чичерин / Курт Швиттерс, Анри Шопен, Рауль Хаусман

Поговорим о звуковой поэзии — от футуристических выступлений до магнитофонных записей второй половины XX века, — а также попробуем услышать стихотворение как акустический перформанс.

4. Поэзия становится повседневностью
31 октября, 14:00

Кирилл Корчагин — российский поэт, литературный критик, переводчик, филолог.

Читаем: Всеволод Некрасов, Игорь Холин, Ян Сатуновский / Иэн Хэмилтон Финлей, Дом Сильвестр Уэдд

Во второй половине ХХ века в поэзию вторгается разговорная речь, случайные реплики, городские объявления и повседневность. Мы обсудим, как минимализм изменил представление о стихотворении и почему несколько слов иногда оказываются выразительнее целой поэмы.

5. Поэзия становится пространством
14 ноября, 14:00

Екатерина Троепольская и Андрей Родионов — поэты и драматурги.

Читаем: Геннадий Айги, Елизавета Мнацаканова, Генрих Сапгир / Джордж Брехт, Сол Левитт, Кеннет Голдсмит

Обсудим ситуации, когда поэзия превращается в инструкцию, карточный каталог, прогулку и коллективное действие. Мы поговорим о том, как текст выходит за пределы книги и становится способом мыслить искусство.

6. Поэзия становится архивом
28 ноября, 14:00

Читаем: Аркадий Драгомощенко, Александр Скидан / Чарльз Резникофф, Сьюзен Хау

Современная поэзия все чаще черпает вдохновение в архиве. Документы, письма, свидетельства, фотографии и чужие голоса становятся материалом для стихотворения. На встрече мы обсудим, как поэзия превращается в исследование памяти и новую форму исторического знания.

7. Поэзия становится объектом
12 декабря, 14:00

Читаем: Ры Никонова, Сергей Сигей, Андрей Вознесенский / Иэн Хэмилтон Финлей, Дженни Хольцер, Лоуренс Вайнер

Поговорим о почтовом искусстве и текстах, существующих в пространстве выставки или музея. В этой истории поэзия становится не произведением, а событием, маршрутом и способом организации опыта.

8. Поэзия становится пленкой
19 декабря, 14:00

Читаем: Егор Летов / Бернар Хайдсик

Обсудим ситуации, когда запись становится частью произведения, и поэзия существует не на бумаге, а в микрофоне, пленке и шуме. Поговорим о том, как запись меняет саму природу поэзии и почему интонация иногда оказывается важнее напечатанного текста.